Поиск

Татарский язык учат по китайской методике

Проблема национальных языков не нова. Не нова и риторика о необходимости, важности, полезности их изучения. Оставлю историческую аналитику историкам. Я же, со своей стороны, хотел бы рассмотреть данный вопрос через педагогическую призму.

Проблема национальных языков не нова. Не нова и риторика о необходимости, важности, полезности их изучения. Оставлю историческую аналитику историкам. Я же, со своей стороны, хотел бы рассмотреть данный вопрос через педагогическую призму.

Вырос я в Самарканде, в языковой семье, где все знали как минимум четыре языка. Плюс в самом городе говорили как минимум на трёх, это узбекский, таджикский и, естественно, русский. Как и везде на постсоветском пространстве, вопрос национальной самобытности, самоидентичности не обошёл стороной и Узбекистан. На всех этапах моего образования, в школе и институте я учился на русском языке. Альтернативой был узбекский. Учёбы на таджикском не было. Ближе к концу 90-х пошла волна «узбекизации». Стали переводить документооборот на узбекский язык, активно изучать и внедрять его во все сферы. Более того, алфавит с кириллицы перешёл на латиницу. И вот тут- то и столкнулись с двумя проблемами: 1). Никто не знал, как именно нужно преподавать узбекский, не говоря уже о том, чтобы сделать процесс интересным и захватывающим.

Более того, никто в принципе не знал, как преподавать иностранные языки, ведь в СССР задача была одна — знать язык для военных целей. В мирной же жизни практически ни у кого не было шанса применить его на практике, максимум на туристическую тему. 2). Никто не знал, как правильно перевести весь документооборот, договора, официальные письма и т. д. и т. п. В итоге официально все стало на узбекском, но на практике применялся русский язык. В ВУЗах изучение языков ничем не отличалось. Конечно, были и «преподаватели от Бога», но их было не так много и они не могли изменить систему. Колоссальное количество часов было посвящено академической теории, применимой только в узкой лингвистической среде. Практическое применение было минимальным.

Второй тренд — это приглашение т.н. носителей языка. После распада СССР они массово стали приезжать по различным программам обмена. К сожалению, мало кто из них был педагогом. В 99 случаях из 100 это были студенты американских или Европейских ВУЗов, приехавших посмотреть страну Советов. Отдельной проблемой стояло и то, что даже при большом желании что-то менять просто не было учебников, методичек и другого материала, который мог бы помочь. Кроме, разве что, знаменитой HAPPY ENGLISH. Но и там люди в основном запомнили, что London is a capital of Great Britain. Теория в советских учебниках по английскому языку была не столь фундаментальна, применить ее было практически не возможно.

Мой преподаватель английского (к тому времени как я был студентом стаж у неё был более 40 лет) однажды подготовила тесты по грамматике для поступающих на ИнЯз. Перед этим она решила опробовать их на своих выпускниках, а затем на тех самых носителях. Итог был плачевным, что у нас, что у них. Ещё раз я убедился, что тут что-то не так с изучением, когда поступил в университет в Индии. Естественно, образование было на Британском английском, и довольно быстро я понял, что я мало что понимаю в учебниках и практически не понимаю преподавателя. Как будто они говорили на каком-то другом, неведомом мне языке.

Отдельно хотелось бы отметить, не важно какой язык и в какой стране, если он преподаётся плохо, скучно, а значит не вызывает желания его изучить, такой язык вымрет и/или будет поглощён более распространённым языком. Язык большинства поглощает язык меньшинства. Где-то это делается целенаправленно, где-то само по себе. Суть от этого не меняется. В Индии, к примеру, хинди поглощает все местные диалекты, а знание и общение на английском, даже между индусами, считается признаком образованности и элитности.

Кстати, то же самое, но только с русским языком происходило и в Узбекистане. Но в Индии каждый штат делает все, чтобы их язык не исчез, и знание диалекта маратхи, официального языка штата Махараштра, это обязанность каждого уважающего себя махараштрийца, не говоря уже о людях, стремящихся сделать карьеру здесь. Индия, чтобы сдержать распространение английского, при том, что он является одним из государственных языков, не дублирует голливудские и иные фильмы на английский. Знаешь английский — смотришь на английском, нет, значит, смотри на хинди, благо Болливуд выпускает более 600 фильмов в год. С 2004 года я был в поиске «правильного» учебника, методики, преподавателя. Изучил большое количество литературы, сначала советской, а потом западной. По приезде в Казань стал изучать и российскую.

Я пришёл к тому, что Татарстан, как и Узбекистан, испытывал трудности в обучении родному языку, а не только иностранному, в частности, английскому. И если проблему с английским решили, слепо доверившись западным учебникам под громкими именами «Оксфорд» и «Кембридж», то проблему татарского решили массированной бомбардировкой школ, заполнив им все свободные и не очень окна в расписании без четкого понимания что, когда и для чего. Оба выхода имеют, с моей точки зрения, плюсы и минусы. Плюсы западных книг для изучения английского заключались главным образом в том, что они смогли залатать дыру при отказе от устаревших советских учебников в 90-е гг. Они не решили вопрос эффективности. Они дали альтернативу пустоте. Минусом этой литературы была их большая простота и легкость материала. Учебник для 5-го класса можно было закончить не за год, а за полгода, и не в 5-ом, а в 3-м классе. Помимо этого там было очень много заданий, которые не помогали изучить язык, они лишь были красочными, удерживающими внимание. Но на фоне угрюмых советских — это был прогресс.

С аналогичной проблемой неэффективной красоты учебников я столкнулся, работая в тренинговом центре по изучению английского языка компании Walt Disney. Все вокруг ребёнка было «вау» и дети любили Дисней. Но Дисней создал продукт, готовил будущее поколение своих поклонников. Образование все же было как инструмент, а не главная цель. Глобально с теми же проблемами сталкивался и татарский. Плюс бесконечных татарских уроков был в т.н. китайской методике обучения, которая широко применяется и в Японии, и в Южной Корее. Суть в постоянном механическом заучивании определённо набора слов, выражений, правил. Я изучал корейский в институте, и до сих пор могу свободно писать и читать, несмотря на то что последний раз я это делал в далеком 2004-ом, т. е. 14 лет назад.

Могу ли я говорить? Нет. Да и тогда толком не мог. Бесконечный поток уроков любого языка ничего, кроме отвращения, вызвать не может. Да и другие предметы страдают, так как на них просто не остаётся ни времени, ни сил. Механическое заучивание делает из ученика флэш-накопитель, но не компьютер. Главной идеей в изучении языка всегда должно быть умение его правильно, легко и доступно применить на практике. И чем скорее, тем лучше.

Схема: сначала вся теория, а потом практика придёт сама собой, не работает. Она не приходит. Язык это музыка, его надо практиковать, начиная уже с первого урока. Умение применить то, что учишь, не только облегчает человеку жизнь, но и стимулирует его к развитию. Язык это живой организм сродни человеческому. Там уже все давно до нас функционирует. Функционирует идеально, и совершенствуется он тоже сам. Надо лишь понять принцип работы, последовательность действий, а остальное придёт само.

Суть практически всех самых популярных и не очень языков — это наличие у каждого т.н. скелета или трафарета, накладывая который, человек впитывает язык. Процесс становится интересным и захватывающим, как собирать мозаику или Кубик Рубика. У каждой темы урока должно быть своё четкое предназначение в общей картине. А главное, не надо ждать, когда вся мозаика соберётся. Уже в процессе вы должны говорить.

Закир Субханкулов

6.04.2018 14:03

Поделиться статьей

Чтобы всегда быть в курсе последних событий, подписывайтесь на наш канал в Telegram

Новости по теме