Поиск

Как преподавали татарский язык в СССР. Часть вторая

Вторая часть текста о том, как татарский язык преподавали в советских школах  (первая часть)

60 лет назад руководство ТАССР признавало катастрофичное положение с татарским языком в республике

«Сеть национальных школ сокращается. В Казани, например, осталось только две татарские школы. В начале учебного года было три, а в процессе учебного года одна национальная школа превратилась в русско-татарскую, смешанную, и чисто национальных школ осталось только две. Вся интеллигенция, почти поголовно, и, прежде всего, учителя, работающие в татарских школах, стали отдавать своих детей в русские школы. На собраниях учителей и работников интеллигентного труда мы редко встречали родителей, которые продолжали и продолжают обучать своих детей в татарских школах. Как правило, все композиторы, ученые, музыканты, инженеры татарской национальности, руководящие работники партийного, советского аппарата обучают своих детей в русских школах. Вслед за ними потянулся районный, сельский актив. Если есть какая-нибудь возможность отдать своих детей обучаться в русскую школу, эту возможность используют».

Проблемы те же, что и спустя 60 лет

Эти слова прозвучали ровно 60 лет назад — 28 апреля в 1958 года на заседании бюро Татарского обкома КПСС. Произнёс их Василий Дербинов, на тот момент заместитель заведующего отделом науки, школ и культуры ЦК КПСС по РСФСР. В течение марта—апреля 1958 года он возглавлял специальную, как говорили тогда, «московскую» комиссию по изучению ситуации с национальным образованием в Татарской республике. Комиссию сформировали после того, как руководитель ТАССР, 1-й секретарь обкома КПСС Семен Игнатьев признал, что в татарском образовании происходит катастрофа и доложил об этом в Москву.

Это был 1958 год. Прошло всего пять лет от смерти Сталина и два года после разоблачительного XX съезда КПСС. Наступила хрущевская оттепель. Пришедший на смену почившему вождю Никита Сергеевич Хрущев укреплял свою власть тотальной ревизией сталинского наследства, в том числе, в национальной политике. Там, конечно, были завалы.

Семён Игнатьев

Отношение Сталина к инородцам продолжало во многом имперские традиции царской России, только возведённое в степень: бесчеловечные эксперименты над людьми и варварское выселение народов помнят все. С 30-х годов Советское государство проводило политику русификации и борьбы с «проявлениями национализма». Причём национализм понимался как угодно широко. Например, разговор на нерусском языке мог расцениваться как проявление национализма. К 50-м годам абсурд стал повседневностью.

Спустя три десятилетия после объявления татарского языка государственным, на территории Татарской республики был отменён школьный итоговый экзамен по татарскому языку и литературе. Татарский язык исчез из публичной жизни в ТАССР: документы, уличные вывески, даже советские бравурные лозунги, всё исполнялось только на русском. Перспектив у татарского языка не осталось никаких. Появился языковой ценз: татары, как это было до революции, могли рассчитывать на получение советского высшего или специального образования, только изучая русский язык.

Наглядный пример: в 1957–58 годах студенчество в ТАССР состояло из татарской молодежи меньше чем на треть (!) Если быть точным на 28%. Большинство из этих процентов окончили русские школы. Татарское население в те годы в основном было сельским. Вырваться из села можно было только через советские социальные лифты: армия, партия, производство, образование. Все они требовали знания русского языка.

До революции у татар была своя собственная замкнутая инфраструктура социальной мобильности, которая худо-бедно, но обеспечивала воспроизводство национальной элиты. Система была разрушена после революции, что, прежде всего, означало стремительную русификацию татар, невиданную даже в царские времена.

В 1957 году на первый курс Казанского университета было принято 620 человек. Из них 173 татарина, но окончивших татарские средние школы было только 27 человек, причем 24 из них были приняты на отделение татарского языка.

«Обвал татарского образования шёл почти в геометрической прогрессии»

Родители не видели в татарских школах ни престижа, ни хорошего образования для детей. Особенно те, кто хотел вырваться в город, понимали, что ребенку необходим, прежде всего, русский язык. Детей всеми правдами и неправдами отдавали в русские школы или в русские классы. В районах с преобладающим татарским населением, где говорили только на татарском, открывали русские классы. Формально для обеспечения русских детей, но на деле «русские классы» на 90% состояли из татарских детишек. Такое преподавание оставляло желать лучшего. Учителя, много из которых были без педагогического образования, сами почти не говорили по-русски. Но популярность русских классов только росла.

Можно понять, и этот ажиотаж, и отношение родителей, которые делали всё, лишь бы не отдавать ребёнка в татарскую школу. Вот очень показательный факт. В большой республике лишь 15 татарских школ располагались в современных зданиях, остальные — в аварийных, неприспособленных, тесных строениях. Надо ли говорить, что образование по всем предметам в татарской школе было ниже и хуже, чем в школе русской.

Как результат, обвал татарского образования шёл почти в геометрической прогрессии.

В 1947–1948 учебном году в школах учились 231 тысяча татарских детей. Из них на татарском языке обучалось 218 тысяч или 95%. На русском языке обучалось 13 тысяч или 5%.

В 1953–1954 учебном году на татарском учились уже 171 тысяча детей или 85%,. На русском языке обучалось уже 15%.

В 1957–1958 учебном году на татарском языке обучалось 127 тысяч татарских детей или 70%, а на русском языке уже 30%.

В городе ситуация была и того хуже. В Казани в 1951–1952 учебном году на татарском языке обучались 30% татарских ребят, 70% обучались на русском языке.

Через пять лет на татарском языке татарских детей обучалось только 15–17%. «Значит 80 с лишним процентов обучается в русских школах на русском языке», — говорил Дербинов.

Вот ещё одна цитата из его выступления:

«В русские школы очень много принимают детей, не знающих русского языка. В первый класс русского языка принимают всё больше и больше детей, совершенно или очень мало знающих русский язык и не готовых к тому, чтобы изучать русский букварь. И основное достоинство ленинской национальной политики — обучение на родном, материнском языке, отбрасывается в сторону, ребёнок помещается в русский класс, зная полтора десятка русских слов, с ним начинают вести обучение на русском языке».

Украинец, гэбист, матёрый партработник и руководитель ТАССР

Катастрофическое положение в национальном образовании признавали все. Но говорить об этом вслух не могли, велик был страх в сталинском СССР. Ситуация не менялась и после смерти вождя. Лишь с приходом Семена Игнатьева появилась надежда что-то исправить.

Игнатьев очень колоритная фигура в истории СССР и важная в истории Татарстана. Этнический украинец, в 30-е годы он руководил Бурят-Монгольской АССР, потом Башкирской АССР, был вторым человеком в Белоруссии после войны, возглавлял Среднеазиатское бюро ЦК КПСС, работал уполномоченным ЦК по Узбекистану. Нужно сказать, что Игнатьев, прежде всего, — последний сталинский Министр госбезопасности СССР. Он курировал знаменитое «дело врачей» и присутствовал на сталинской Ближней даче в Москве в дни, когда там умирал вождь народов.

Антирелигиозная пропаганда в татарской школе в 30-е годы. На плакате написано на латинице: "Мы не держим уразу" (мусульманский пост- прим.ред)

После смерти Сталина его отправили в отставку, обвинив в ошибках, но потом вспомнили прежний опыт руководства тюркскими регионами и послали в Уфу руководить Башкирской АССР, а затем в Казань. Так в 1957 году Игнатьев стал 1-м секретарем Татарской партийной организации. К великому удивлению, (даже сегодня), именно Игнатьев стал внимательно заниматься татарским образованием. Хотя, казалось, какое ему дело до этого, этническому украинцу и бывшему гэбэшнику.

Эй, туда не ходи, сюда ходи...

О ситуации в национальном образовании знали все, включая прежнего руководителя Татарского обкома Зинната Муратова (кстати, сын Муратова, Раднэр, впоследствии станет известным на всю страну комедийным актёром. Его образ Василия Алибабаевича в комедии «Джентльмены удачи» помнят до сих пор). Но Зиннат Муратов опасался, что его обвинят в национализме, если он будет поднимать вопрос о татарских школах.

Игнатьеву было в этом отношении легче, он был не татарином. Хотя и ему не удалось избежать обвинений в потакании татарскому национализму. Так оценили в Москве его работу по сохранению национального образования. Но это будет позже, а тогда оттепель только начиналась. Поощрялось разоблачать и исправлять перегибы сталинского времени. Игнатьев доложил о критическом положении дел в Москву. Из столицы приехала специальная комиссия ЦК и в течение двух месяцев изучала ситуацию. Результатом стал доклад руководителя комиссии Дербинова на заседании бюро Татарского обкома КПСС в апреле 1958 года.

Он говорил, как и нынешние руководители Татарстана утверждают, о «вечных проблемах» в национальном образовании. Обеспечить качество преподавания татарского языка и литературы, усилить состав преподавателей, укрепить материально-техническую и учебно-методическую базу татарских школ.

Сказал Дербенев и о языковом цензе, хотя такие слова, конечно, произнесены не были. Но все принимали, что если молодой человек не может сдать вступительные экзамены в вуз или техникум на татарском языке, потому что такой возможности абитуриентам не предоставлялось, то это языковой ценз, а проще говоря, дискриминация.

В мае 1958 года состоялся пленум Татарского обкома, на котором были приняты спасающие решения. Как они повлияли на ситуацию, расскажем в следующей части.

Ян Гордеев

2.06.2018 12:17

Поделиться статьей

Чтобы всегда быть в курсе последних событий, подписывайтесь на наш канал в Telegram

Новости по теме