Дениз Бадретдин:«Защищающие свои земли народы строят свою жизнь лучше, чем народы-завоеватели»

Представитель татаро-мусульманской общины Финляндии, музыкант и бизнесмен Дениз Бадретдин в Казани реализовал проект, который он задумал еще 20 лет назад. Созданный им «Super Tatar Band» выпустил альбом, в конце января состоялись концерты коллектива в Казани и Москве.

23 февраля Дениз стал гостем очередного занятия театральной школы «Камал мәктәбе», где был показан спектакль «Телсез күке» («Немая кукушка») о татарах на финско-советской войне. После показа поговорили с ним о музыке, родной земле и корнях.

— Дениз, в последнее время тебя все чаще можно видеть в Казани…

— Действительно, я сейчас много времени провожу в Татарстане, можно сказать, 50% здесь, 50% — там. Связано с тем, что довольно активно работаю в музыке. У меня два ансамбля, КГБ («Казан группасы Бәдретдин» - «Казанская группа Бадретдин») и недавно образованная «Super Tatar rhythm ethno Band». Есть еще и другие культурные проекты.

Недавно я вступил в брак, супруга моя Инна Рахматуллина — из Казани. Корни ее — татары из Крыма и Узбекистана. Родители выросли в Казани.

— Я заметила, между собой вы общаетесь на английском?

Да, потому что ее история, как вам сказать, с одной стороны, не очень веселая. Ее папа переехал в Казань еще ребенком, из Узбекистана, и на тот момент он говорил только по-татарски. В Казани ему пришлось пойти в русскую школу, и родители старались говорить с детьми на русском, они переживали за качество русского языка у детей, так как до Казани дети не владели русским. А татарский в то время не был значимым и считался большой самобытностью. И с возрастом дети просто забыли свой язык. И это действительно трагедия.

Когда дочка выросла, и ей была нужна помощь в освоении языка, папа уже не мог говорить с ней на родном языке. Отец ушел из жизни, когда Инна была еще в юном возрасте, таким образом, родной язык дочке он не успел передать. Но она старается учить язык, думаю, все будет хорошо.

— 27 февраля вы выступали в Татарском культурном центре в Москве. Как прошел концерт?

— Мне кажется, он прошел очень хорошо, там нас очень тепло встретили. И стало понятно, что в наше время собрать, организовать людей довольно сложно. Я ведь много лет уже там не бывал. Но все равно зал, можно сказать, был полон. Это зал на 300 человек. Так как там я давно не был, мы не знали, 5 человек придет или 50.

— Где вашу музыку лучше понимают — в Казани или Москве?

— В Москве мои земляки, возможно, поэтому меня там более тепло принимают. Конечно, и в Казани у нас есть поклонники, в нашем ансамбле ведь еще и Муса Маликов — его здесь знают. Иркэ Нурмухаметова не смогла быть, потому что она родила. Вместо нее были другие артисты.

— КГБ играет классический рок…

— Да, вот только сейчас у нас были репетиции, мне стало как-то теплее, так хорошо получается, все всё помнят, и программу держат в памяти, посмотрим, возможно, дадим несколько концертов в Казани.

— А в музыке «Super Tatar» решили внести элементы джаза?

Я бы сказал, что «Super Tatar» — это эстрада очень высокого качества. Я бы порекомендовал нашим артистам татарской эстрады слушать наш диск. Возможно, они в нем почерпнули бы что-то для себя, изменилось бы их отношение к татарской эстрадной музыке. А что касается жанра, мы тут внутри коллектива разделились 50 на 50. Наш бас-гитарист Ильнар Фатихов, барабанщик Тимур Сапаров и я сам — мы больше на стороне рока. А Иркэ и Муса — они из эстрады, поэтому мы немного разделились. Но нас всех объединяет любовь к народной музыке. И у нас была такая идея — соединить, сочетать стили эстрады и рока. Но если послушать диск, я бы сказал, что это высококачественная эстрадная музыка. Я это понял, когда этот диск для рокеров стал шоком. Радиф Кашапов, когда услышал диск, вообще был поражен — он ожидал что-то похожее на КГБ. После того как услышал, он неделю не мог ничего сказать, остался без слов.

— Если КГБ — совсем радикальный подход к татарской музыке с точки зрения татарстанского слушателя, то «Super Tatar» предлагает более мягкую, более близкую татарам интерпретацию…

— Часть композиций в диске — это песни, существующие в долгой истории татар Финляндии. Эти песни я слышал в детстве, на чаепитиях, песни нравились, но не нравился стиль, в каком их пели наши апалар. Эти песни остались в моей памяти, в течение десятилетий я их время от времени вспоминал. А в Финляндии я довольно долгое время играл ритм-энд-блюз. И вот несколько лет назад эти песни ко мне «вернулись», и стало казаться, что их как-то потихоньку можно «посадить» на ритм-энд-блюз. Я хотел сделать из этих песен диск, но не хотел делать его с КГБ, потому что я хотел делать это с теми людьми, кто хорошо знает, понимает татарскую музыку. Таким образом, Аллах свел меня с Мусой Маликовым во второй раз. Потому что в первый раз Мусу Маликова я видел в его раннем детстве, то ли в пять лет, то ли семь, когда здесь у нас у финских татар были гастроли в 1989 году, концерт «Сагынам дусларым» («Тоскую по вам, друзья»). Родители Мусы познакомили нас с сыном, мы были поражены, какой мальчик и как он поет, какой у него опыт. И внесли его выступление в наш концерт, он спел одну песню. После этого я Мусу не видел. И вот подходит ко мне парень 30-летний и говорит — здравствуй, Дениз абый, узнаете меня? И Муса мне сказал, Дениз абый, как бы нам сделать какой-то совместный проект? И объяснил, как он в Германии учился, как он там изучал классическую музыку, и джазовую. У меня уже были мысли о том, как сделать эти песни, концепция. Мы с Мусой внесли одинаковый вклад в разработку этих идей. Затем Иркэ, Тимур, Ильнар вместе сделали аранжировки. У нас есть документальный фильм, снятый режиссером Ильшатом Рахимбаем, и там видно, как много мы работали, никто не может сказать, что кто-то один из нас это сделал, в ансамбле так и не получается, это работа коллективная.

— Дениз, что нового происходит в жизни татар Финляндии?

— Конечно, мы стараемся быть активными, мы пишем о нашей истории, у нас есть два-три проекта, хотим выпустить книги. Из Татарстана мы привезли учебники татарского языка, и перевели на латиницу, внесли некоторые изменения. Например, если там пишется о Казанском Кремле, а мы — об Олимпийском стадионе Хельсинки. Эти учебники — для нас очень большая помощь, и мы очень благодарны президенту Татарстана Рустаму Минниханову, в свое время мы у него попросили помощи. И он сказал, пожалуйста, если надо, используйте это материал.

— В спектакле «Немая кукушка» один из персонажей — это современный татарин из Финляндии. Кажется, он списан с вас, себя узнали?

— Пожалуй, есть какой-то уже сложившийся стереотип финских татар. Мне понравилось, да, он неплохо скопировал наш образ, вел себя, и говорил похоже, потому что он ведь, Рамиль (Рамиль Тухватуллин, исполнивший роль финского татарина Зайнуллы - Татполит) сколько раз был в Финляндии, и нас он знает, в свое время он тесно общался с нами, изучал нашу общину. Поэтому нашу ментальность он очень хорошо воспроизвел, и смог повторить, как мы говорим.

Что хочу сказать о спектакле. Там выступал Азхар абый Шакиров (актер ТГАТ им. Г. Камала - Татполит), он говорил очень хорошо, правильно, потому что здесь и на войне была видна одна вещь — народ, который защищает свою независимость, он в жизни успешнее, чем тот народ, который пытается поработить. То есть между этими народами есть разница с моральной стороны. Ты себя защищаешь или же ты крадешь, отнимаешь у кого-то, что принадлежит ему. Это не только в Советском Союзе так, посмотрите на Америку: Корея, Вьетнам, они не смогли завоевать, а какая сильная армия. Потому что они нападали, а те защищались.

— Поэтому армия Финляндии была сильнее?

— Да, это знает весь мир. Одна финская армия стоила 10 советских войск.

— Живы ли сейчас татары, участвовавшие на этой войне?

Есть один-два человека, больше уже не осталось. Особенно наш Усман Абдрахим абый, он председатель нашего спортклуба, ему, пожалуй, сейчас 95 лет. Он ведет общество ветеранов, он и его старший брат оба участвовали на этой войне, брат погиб. Усман Абдрахим абый рассказывал нам о той войне.

— Они не говорили, сложно им было воевать против Советского Союза? Все же, это государство, на чьей территории - земля их предков...

— Нет, не сложно, потому что российская власть нас притесняла, подавляла на протяжении 500 лет, затем мы уезжаем в Финляндию, а они и туда пытаются прийти и завоевать! В финской армии было 156 татарских воинов, и даже 20 женщин, в процентном соотношении в финской армии татар было больше, чем самих финнов. От татар 10 или 11 погибших на войне, они пожертвовали своей жизнью. И были раненые. Мой папа был слишком молод для призывного возраста, а его старший брат в 18-летнем возрасте ушел на войну. Он добровольно записался на фронт, не сообщив отцу. У всех татарских молодых мужчин, парней были такие чувства.

— Возвращение татар Финляндии на родные земли стало возможно только во времена перестройки. В советское время какие-то связи с земляками им удавалось поддерживать?

— Да, им было запрещено въезжать в СССР, и в Казань, это было возможно только по специальным документам. Наши бабушки писали родным письма в СССР — ответ приходил, подправленный цензурой. Были вычеркнуты слова, строки испорченные, чтобы нельзя было прочитать. Поэтому могли писать только: «у нас погода хорошая», «умер тот-то», «у этого ребенок родился». Другое было нельзя, и в том числе потому, что это могло спровоцировать проблемы тем, кто живет в СССР.

— Помните свой первый приезд на родовые земли, в Сергач?

Да, организовать такую поездку меня попросил мой покойный отец. Он во времена СССР и сам много раз ездил сюда от исламской общины Финляндии, и в Союзпушнину в Ленинграде. Он болел раком и знал, что ему осталось жить недолго. Сказал — давай, Дениз, ты тоже много ездишь в Россию, и я тоже, а в деревнях еще не были, организуй нам поездку. Наверное, где-то 15 лет прошло с тех пор, как побывал на этих землях.

Пока папа был жив, с мамой, с папой съездили, большое спасибо Равилю Гайнутдину, и его помощникам за поддержку в организации той поездки.

— Могилы предков еще сохранились?

— Конечно, наши дедушки и бабушки умерли в Финляндии, а их родители и предки похоронены в Сергачском районе (Нижегородская область — Татполит).

— Родственники еще живы, проживают там?

— Да, есть родственники, но большая их часть проживает в Москве и Питере, потому что эти места для них как летняя резиденция, как дача. Некоторые есть и в Казани, например, двоюродные братья и сестры моей матери живут здесь, я их знаю, общаюсь, особенно с их детьми.

— Что почувствовал во время спектакля? Не прослезился?

— Слез уже нет, но глаза были на мокром месте. Я уже в третий или четвертый раз смотрю, и каждый раз эта история оставляет очень сильное впечатление.

Беседовала Алия Сабирова

9.04.2018 12:07

Поделиться статьей

Чтобы всегда быть в курсе последних событий, подписывайтесь на наш канал в Telegram

Новости по теме