Поиск

Кому принадлежит государство, тому принадлежит и язык

В последнее время в Российской Федерации обострилась проблема образования на родных языках титульных народов страны.

К сожалению, во время обсуждения проблемы образования на родных языках и использования языков титульных народов как государственных в республиках, за пределами внимания общественности и научного сообщества остается анализ той языковой политики, которая велась в СССР в 1920-х годах в рамках возникших тогда союзных и автономных республик.

Между тем изучение этой проблемы отчетливо демонстрирует, что современные политики не обладают знаниями о тех процессах, которые имели место в отмеченный период в языковой сфере в союзных и автономных республиках. Надо прямо сказать, что в то время языковая политика была разработана гораздо более детально и велась намного последовательнее, чем в современной Российской Федерации. Считаем, что знакомство с этим материалом может быть полезным как для политиков, так и для широкой общественности.

Предлагаемый материал посвящен анализу языковой политики в Татарской АССР между 1921–1930-ми годами. Конечно, это проблема нуждается в более детальном освещении, но в данном случае предлагаемый материал является одним из первых опытов изучения языковой политики, проводившейся в нашей республике в те далекие времена.

***

Теоретик в области национализма Э.Геллнер пишет, что «условным критерием самостоятельности культуры является язык», тем самым подчеркивая важность для этнокультурного сообщества реализации прав в языковой сфере. В многонациональном государстве сохранение и развитие языков осуществляется в рамках языковой политики. Вмешательство в развитие языков и регулирование степени их функциональности делает языковую политику особым способом воздействия на национальную культуру. Подобное вмешательство в этнокультурное развитие этнонаций можно было наблюдать в 1920-30-х гг. в СССР.

Современное состояние этносов в России, когда этнический язык во многом стал не самым главным критерием для самоидентификации индивида с этнокультурной общностью, является, по нашему мнению, именно результатом языковой политики, проводившейся в СССР.

Официально главным принципом языковой политики большевиков было равноправие наций и национальных языков, а какие бы то ни было привилегии, принадлежащие одной нации или одному из языков, признавались недопустимыми и противоконституционными. Но, несмотря на демократический принцип и его «последовательную» реализацию, прирост русских благодаря полуассимилированным и почти полностью обрусевшим группам, на территории страны (преимущественно в РСФСР) за годы советской власти достиг 15–20 млн. человек. Причину такого большого показателя «обрусения» людей трудно объяснить лишь потребностями экономического оборота, который вынуждал изучать наиболее выгодный для социального продвижения русский язык.

Некоторые исследователи указывают на то, что в условиях советской действительности функции национальных языков по сравнению с функциями русского языка были менее развиты, так как отсутствовала реально действующая законодательная база регулирования использования национальных языков, делая их неконкурентоспособными по сравнению с языком межнационального общения, что, в конечном итоге, привело к сужению сфер их использования. Они пишут, что функционально более развитый, и соответственно, престижный, русский язык сначала стал функционально первым, а потом и единственным, то есть, по существу, родным для многих нерусских. Каждое последующее поколение знало свой национальный язык хуже предыдущего, в качестве родного сохраняясь главным образом у компактно проживающих жителей сельской местности.

Казанская татарская учительская школа была открыта 13 сентября 1876 года. Это первое светское учебное заведение для учащихся-татар с преподаванием на русском языке. Основной задачей школы являлась «подготовка молодых людей магометанского вероисповедания для распространения русской грамотности в татарских селениях Казанской губернии».

Почему же так случилось, почему родной язык не мог конкурировать с языком межнационального общения, отставая в функциональном развитии? В чем причина того, что в современной России язык становится необязательным критерием для этнической самоидентификации человека? Мы попытались на основе анализа языковых и административно-территориальных реформ 1920-30-х гг. в Татарстане найти истоки современной языковой ситуации в стране.

В условиях необходимости собирания и удержания земель бывшей Российской империи, Советская власть использовала всевозможные меры по консолидации населения. Лояльности населения добивались путём уступок в некоторых сферах, в то же время стремительно реализуя программы культурной гомогенизации через внедрение в общество социалистической идеологии, перемешивания народов путем индустриализации, а также через усиление роли русского языка в стране. Такие масштабные цели требовали мобилизации всех сил государства. Преобразования в языковой сфере, образовательной системе, науке, культуре были направлены на реализацию этих основных целей.

В аспекте национально-языкового строительства в Татарской республике в 1920-е годы осуществлялась политика реализации татарского языка (РТЯ), а также коренизация государственного аппарата. Основной целью в области РТЯ в условиях Татарской республики являлось установление юридического и практического равноправия татарского и русского языков в государственных и общественных учреждениях, с переводом активного основного делопроизводства на татарский язык во всех советских учреждениях и предприятиях, где татарское население являлось большинством. При необходимости предполагалось сохранить пассивное делопроизводство на русском языке для русского населения. Охват вышестоящих органов указанным процессом являлся перспективной задачей, которую планировалось завершить к десятилетию республики, то есть — к 1930 г.

Несмотря на высокую организованность процесса огосударствления татарского языка, все же данная политика была свернута и не достигла своих целей. Причин этому было немало, но одной из основных стало отсутствие должного финансирования языковой политики. Хотелось бы вкратце показать масштаб запланированных и проведенных руководством республики действий в деле реализации татарского языка.

Прежде всего, в течение 1922 года по РТЯ появились три законодательных акта центральной власти Татарской республики, из которых основным актом являлась «Инструкция по реализации татарского языка в государственных учреждениях и предприятиях ТАССР», с появлением которой дело по РТЯ ставится в конкретные рамки. По инструкции, к 1 февраля 1923 года все печати, штампы и вывески всех учреждений и предприятий должны были быть представлены на двух языках, необходимо было обеспечить в обязательном порядке прием заявлений на татарском языке во всех учреждениях республики, а также всякие постановления, приказы, инструкции, плакаты и объявления, исходящие от всех центральных, кантонных, городских, районных и волостных учреждений, должны были объявляться и печататься как на русском, так и на татарском языках.

К 1 июля того же года в области РТЯ требовалось достигнуть еще большего, а именно: татары должны были иметь возможность не только писать заявления на родном языке, но и получать на них ответы на том же языке; все внутреннее делопроизводство волостей с большинством татарского населения полагалось вести на татарском языке, в волостях же с меньшинством татарского населения сношение с ним должно было обеспечиваться на татарском языке; так же все мандаты и удостоверения должностных лиц предполагалось выдавать на двух языках республики; всем госорганам необходимо было пересмотреть списки своих служащих с тем, чтобы должности, которым особенно много приходилось соприкасаться с татарским населением, непременно были бы замещены лицами, владеющими татарским языком, к тому же все центральные учреждения ТАССР должны были организовать курсы-кружки по обучению татарскому языку и курсы для подготовки специалистов из татар по своему ведомству или кантону.

Татарский Народный комитет просвещения был обязан организовать для татар подготовительные группы и классы, а после забронировать для них определенное число мест во всех профтехнических учебных заведениях и рабфаках для последующего обеспечения госорганов ТАССР двуязычными сотрудниками. Перед Комитетом также стояла сложная задача — до 1 июля 1923 года ввести во все учебные заведения республики, а в городах вплоть до школ 1-й ступени, изучение татарского языка. Вместе с тем предполагалось ввести обязательное преподавание и русского языка во всех татарских учебных заведениях.

В течение 1923, 1924 годов и далее продолжают издаваться постановления, оглашаться резолюции Сессий ЦИК ТССР, заседаний Пленума ОК РКП (б), которые шли как дополнение к Инструкции по РТЯ, где снова и снова утверждалась необходимость более ответственного отношения к реализации татарского языка в Татарской Республике. В 1924 году появились документы, которые должны были углубить реализацию татарского языка в ТАССР и шли в развитие предыдущих документов по РТЯ, конкретизируя необходимые действия в целях плодотворного проведения данной языковой политики в ТАССР.

По протоколам ЦК по РТЯ удается проследить, что в целом после голода 1921—1922 гг., до 1925 года, РТЯ проводилась более эффективно, чем в последующие годы, и давала некоторые результаты. Активная деятельность по РТЯ видится, главным образом, в заинтересованности правительства К.Мухтарова. По архивным документам видно, что в этот период осуществлялся реальный контроль за выполнением директив в области РТЯ. В учреждения посылались инструкторы, создавались специальные комиссии для проверки проведения в жизнь инструкции по РТЯ, периодически заслушивались доклады Наркоматов на заседаниях ЦК по РТЯ о работе в области РТЯ. В случае не выступления с докладом и не предоставления сведений о РТЯ, руководителям учреждений приходилось писать объяснительные и в скорейшем порядке посылать в Тат НКВД все необходимые сведения. ЦК РТЯ через Президиум Татарского ЦИКа поручал Народному комитету внутренних дел проводить обследования о выполнении требований по РТЯ; проводились совещания преподавателей курсов для выяснения результатов организации преподавания и техники курсов-кружков и пр.

Для наглядности приведем перспективный план в области РТЯ в ТАССР план на 1924—1925 гг.:

— окончание перевода делопроизводства татарских сельсоветов на татарский язык с проведением для секретарей сельсоветов всех кантонов месячных курсов;

— окончание перевода делопроизводства Волостных исполнительных комитетов татарских волостей на татарский язык;

— установление сношений кантонных учреждений с татарскими волостями и селениями на татарском языке;

— татаризация состава милиции в татарских районах;

— установление до 75% татарских судебных и следственных участков на татарском языке в татарских районах;

— доведение в общем составе служащих в кантонных и центральных административных учреждениях процента татар и владеющих татарским языком в среднем до 25%;

— снабжение центральных, кантонных учреждений и татарских волостей пишущими машинками, имеющими татарский и русский шрифты;

— подготовка через постоянные курсы по РТЯ от 500 до 1000 работников, в том числе 50% для волостей, до 40% для кантонных и районных учреждений и до 10% — для центральных учреждений;

— обучение татарскому языку русских служащих до 100 чел. в городе и до 300 в кантонах;

— установление института практикантов в размере 10% к штату технического и административного персонала ВИК, кантонных и центральных учреждений.

В 1925—1926 гг. указанное число обучаемых должно было вырасти вдвое, а выполнение директив — держаться на том же уровне. В 1926—1927 гг. делопроизводство в 7 кантонах должно было вестись полностью на татарском языке, татаризацию служащих планировалось довести до 40% (это по остальным пяти кантонам и центральным учреждениям), численность обучаемых должна была вырасти. Далее, за 1927—1928 гг. численность обучаемых на центральных курсах РТЯ предполагалось увеличить до 400 чел., русскоязычных служащих также должно было быть 400 чел. К 1928—1929 гг. планировалось установить равноправие двух языков во всех государственных учреждениях, также подготовка работников для советского аппарата должна была вестись в том же направлении.

Эти основные задачи были связаны и с выполнением других задач. Здесь, прежде всего, имеется в виду «коренизация» советского аппарата. Под «коренизацией» аппарата понималось привлечение в советский аппарат работников-татар. Этого необходимо было достичь путем повышения их квалификации через краткосрочные курсы по специальностям, а также путем усиленного приема татар в профессиональные учебные заведения и в сам партийный аппарат. Также было важно и то, что реализация татарского языка должна была быть технически поддержана, то есть следовало заготовить пишущие машинки, наладить издательское дело, разработать терминологию и формы делопроизводства и т. п.

Для этих целей ЦК РТЯ проводил курсы по Реализации татарского языка при Тат ЦИКе, которые начали свою работу в сентябре 1922 года. Первоначально они были в виде временных и краткосрочных, а с 1923 года были переименованы в «постоянные». До 1925 года курсы проводились в общежитии Кряшенского Педтехникума, после этой даты получили отдельное помещение.

Постоянные курсы ЦК РТЯ при Тат ЦИКе имели разные циклы, скажем так — профориентацию. Были открыты кооперативный, канцелярский, страховой, счетоводный, статистический, почтово-телеграфный и машинописный циклы. А также существовали курсы для волостных секретарей, за работой которых тщательно следила комиссия по РТЯ.

Курсы по РТЯ имели плохое финансирование. Это особенно давало о себе знать тогда, когда от курсов требовалось постоянное расширение, а финансирование либо задерживалось, либо отсутствовало. В августе 1923 года было принято решение расширить курсы до 600 человек, предварительно запросив наркоматы и все учреждения о необходимом числе работников. Оплатить данное мероприятие должен был Центр, так как Татнаркомфин не имел на это средства. В таком случае, естественно, процесс задерживался ввиду затрат времени на запросы, согласования смет, поиска средств и т. д. Учреждения, заинтересованные в существовании указанных циклов, материальной помощи не оказывали. Исключением было Управление Округа связи, которое брало некоторые расходы на себя. Так продолжалось до 1925 года, а в 1925 году ЦК по РТЯ договорился с учреждениями о материальной поддержке соответствующих циклов.

В самом деле, результативность курсов зависела от многих причин, но основным фактором успешности было финансирование. Так, в резолюции Верхне-Городского райкома г. Казани по докладу заведующего курсами РТЯ отмечается их тяжелое материальное положение. Например, на содержание одного курсанта в месяц отпускалось 25 р., что было недостаточно, так как туда входило питание, стоимость проживания в общежитии, учебные расходы и т. д. В общежитии отсутствовали нормальные условия для учёбы. Например, из 300 курсантов 80 человек были заражены чесоткой. Отмечается, что курсы не популяризировались в обществе. Партийными органами уделялось мало внимания реализации программы РТЯ, в основном шла погоня за числом учащихся, а техническая оснащенность курсов рассматривалась в последнюю очередь. В выписке из протокола заседания секретариата Татарского ОК РКП(б) от 2 июня 1926 года об обследовании курсов РТЯ, говорится о почти полном отсутствии учебных пособий, необорудованности кабинетов наглядными пособиями и литературой и т. д. Все это вместе взятое и было причиной плохой результативности у обучающихся.

Об отсутствии финансирования РТЯ говорится и в докладе заместителя председателя ЦК РТЯ Ш.Шаймарданова посвященном деятельности Комиссии по реализации татарского языка за 1925 год, где отмечается «безнадежность» получения средств из национального фонда СССР и исключения соответствующих статей по РТЯ из смет ведомств. В дополнение к этому можно привести данные из протокола заседания Бюро Татарского областного комитета от 12 июля 1927 года «Об утверждении резолюции по докладу о ходе выполнения бюджета за 1926/27 и перспективах построения бюджета на 1927/28 год». На исполнение директив по РТЯ, как там указано, средства не были выделены и какие-либо указания в помощь деятельности ЦК по РТЯ отсутствуют.

Что касается технического обеспечения огосударствления татарского языка, надо сказать, что ввиду отсутствия снабжения татарских волостных исполкомов пишущими машинками, данный процесс тормозился и реализовывался за редким исключением. По производственному плану на 1925 год ЦК по РТЯ предполагалось снабдить волостные исполкомы пишущими машинками и машинистами, заготовив 100 машинок и организовав 1.5–2 месячные курсы по машинописи. Несмотря на это, к 1926 году только в трёх волостях были машинки с татарским шрифтом. Такая нехватка пишущих машинок удваивала техническую работу данных учреждений, заставляя необходимые документы переводить и умножать от руки.

В январе 1930 года Центральные курсы по РТЯ передаются в ведение Наркомпроса ТАССР, а мастерская пишущих машин ЦК РТЯ по выработке пишущих машин с татарским шрифтом передается в ведение Татполиграфа. В принципе эти указания были целесообразны: курсы уже потеряли свою актуальность за незаинтересованностью предприятий в получении работников, знающих татарский язык, а пишущие машинки с арабским шрифтом уже не были нужны, так как в республике в полную мощь шло производство пишущих машинок с латинским шрифтом. По производственной программе за семь месяцев предприятие должно было выпустить 250 штук пишущих машинок со шрифтом «яналиф», покупка которых обеспечивалась государством. Грандиозность проводимых мероприятий по замене алфавита, курируемое государством, особенно выпукло видно в сравнении с числом выпущенных машинок с арабским шрифтом за все 10 лет.

Таким образом, крайняя ограниченность средств на хозяйственные и прочие расходы отразились на технической стороне политики реализации татарского языка. Задерживались такие процессы, как издание канцелярских форм, переводов важнейших постановлений и циркуляров, заготовление бланков и т. п. или издание каких-либо инструкций организационного, административного характера на татарском языке. В то же время не приходится говорить об окончании каких-либо реальных действий для поддержки РТЯ, происходило постепенное расформирование ее органов и проведение действий, противоречащих или тормозящих начатую политику РТЯ, например, таких, как изменение графики татарского языка.

Несмотря на то, что до сих пор в учебниках истории, когда приводят официально признанные причины смены алфавитов, называют необходимость применения «успешного» латинского и «удобного» кириллического письма, сегодня благодаря многочисленным исследованиям известны подлинные причины поспешных преобразований, которые, кстати, стояли государству колоссальных денег. Здесь можно отметить и антирелигиозный настрой государства, вылившийся в борьбу с арабской графикой, и страх перед пантюркизмом, что привело затем к осуждению арабской письменности и аннулированию процесса латинизации алфавитов, и острая необходимость советизации общества на основе русской культуры, из-за чего и была проведена кириллизация алфавитов практически всех народов СССР.

Для татар эта языковая реформа стала причиной забвения огромного литературного наследия (в том числе исторической литературы), что дало возможность государству заглушить один из важных источников этнокультурной идентичности. В то же время, несмотря на некоторую «забуксовку» процесса получения знаний во время переобучения детей и взрослых нескольким алфавитам, люди не остались неграмотными, а наоборот, им была предложена масса новой печатной литературы, чего не было раньше. Правда исследований по определению реальной пользы для этнокультурного развития общества новой национальной литературы, предложенной государством и прошедшей жесткую цензуру, не проводилось, следовательно, сложно сказать было ли это однозначно поступательное движение в процессе этнокультурного развития или стало лишь способом трансформации этнической культуры, через внесение в нее социалистического содержания.

Важной и требующей скорейшего решения задачей, указанной в инструкции по реализации татарского языка, была задача пересмотра внутриреспубликанских административных границ и сфер влияния ведомств. От наркоматов требовалось согласовать ведомственное районирование ТАССР с языковым составом населения. Ведомства должны были успеть пересмотреть в назначенный срок сеть своих учреждений (школы, библиотеки, нардома, клубы, больницы, медицинские, ветеринарные, фельдшерские пункты и т. д.) с точки зрения обеспечения работниками, владеющими татарским языком, те учреждения, которые расположены в татарских и смешанных районах.

Заменяя уездное деление республики кантональным, татары стремились проводить новые границы, образовывая при этом этнически более однородные — точнее одноязычные — административно-территориальные единицы. Для этого они провели масштабную реформу административно-территориального деления республики, в частности, путем укрупнения волостей с учетом этнического состава. Все волости были распределены на 4 категории:

— волости с внутренним и внешним делопроизводством исключительно на татарском языке, т. е. такие волости, в которых более 90% населения составляли татары;

— волости с активным делопроизводством на татарском языке, но с пассивным на русском — в этих волостях внутреннее делопроизводство и переписка с кантонными учреждениями и татарскими селениями и волостями должны были вестись на татарском языке, с нетатарскими же селениями и волостями — на русском языке; в этих волостях татарское население составляло от 50% до 90% всего населения;

— волости с активным делопроизводством на русском языке и с пассивным на татарском языке — внутреннее делопроизводство, сношение с кантоном и нетатарским населением и волостями предполагались на русском языке, сношение с татарскими селениями и волостями — на татарском языке; в этих волостях из общей численности татарское население должно было составлять от 50% до 10%;

— волости с внутренним и внешним делопроизводством исключительно на русском языке — это те волости, где нетатарского населения насчитывалось бы более 90%.

В результате такого масштабного мероприятия в административно-территориальном делении республики вместо существовавших ранее 223 волостей, после укрупнения в конечном счете были созданы 125 волостей. До реализации проекта одноязычных волостей было лишь 30%, после стало 50%.

Но уже в 1926 году Центр в одностороннем порядке начинает сокращать число кантонов и создавать районы, не учитывая уже проведенную работу в области реализации татарского языка и коренизации, включая создание укрупненных волостей на основе этнического принципа. Так, в протоколе пленума Чирповского волисполкома Лаишевского кантона от 14 декабря 1926 года пишется, что перечисление населения в другие волости и районы — русского к татарским и наоборот, никаких трений вызывать не может, так как в ТАССР господствуют два языка — русский и татарский.

В 1930 году на основе постановления ВЦИК «О новом административном делении ТАССР», было полностью упразднено существовавшее административное деление ТАССР на кантоны, волости и отдельные районы и утверждалось разделение республики на 46 районов. В итоге, учёт национального состава населения при внутреннем административном делении республики был полностью отброшен.

На самом деле языковая ситуация в ТАССР имела тесную взаимосвязь с политическим статусом республики. Примером неравноправного функционирования языков является отсутствие возможности у татар получать высшее образование на родном языке, что ограничивало возможность социально-экономической мобильности в рамках татарского языкового поля. Отсутствие возможности получать высшее образование на родном языке уничтожала одну из социальных функций татарского языка, а именно, его использование в профессиональной деятельности. Также положение в сфере высшего образования в республике можно объяснить реакцией советских властей на требовательность и высокие амбиции татар во всех сферах, затрагивающих этнонациональную идентичность, что вынуждало ее территориализировать этничность, в том числе для сдерживания этноса в рамках конкретной территории. Проживание в ТАССР тогда лишь четверти татар России и отсутствие диаспоральных связей усложняли ситуацию. Татары, оставшиеся за пределами национальной республикой, не получали даже среднего образования на родном языке и более интенсивно перенимали русскую речь, чем татары, проживающие в ТАССР.

Надо признать, функции языков ограничивались силой «большого брата» в конкретной этнотерриториальной единице. В Азербайджанской ССР, например, «большим братом» по отношению к другим народам был азербайджанский народ и азербайджанский язык. Последний имел широкие функции даже там, где не азербайджанское население было значительным по численности и этнически однородным. В Татарской АССР таковым был русский язык. Вытеснение функций татарского языка русским можно было бы назвать естественным. Но на примере Азербайджана видим, что правовой статус республики гарантирует сохранение и развитие языка многочисленного коренного этноса в рамках своей территории. В Азербайджане русский язык использовался не как основной язык, а как равный и по закону и на практике, чего нельзя сказать о Татарской АССР.

Происходившие в языковой сфере изменения в республике прослеживаются при анализе текстов двух Конституций ТАССР — 1926 и 1937 годов. Конституция 1926 г. была принята на заседании Тат ЦИКа, но не была утверждена Центром в силу нескольких причин. К примеру, Ст. 31 второй главы свидетельствует о широких амбициях татар не только в сфере распределения власти и финансов, но и в административно-территориальных вопросах. Здесь говорится не только о сохранности внешних границ, но также о праве на самостоятельное регулирование внутреннего деления республики. Закрепление данного права в Конституции позволило бы татарам реализовать на своей территории швейцарскую модель функционирования этнонационального языка, которую они к тому моменту и пытались внедрить. Но этому не дано было осуществиться, что видно по Конституции 1937 г.

События, происходившие в 1920-х гг. в Татарской АССР, показывают высокую степень вмешательства центральных органов власти и государства в языковую сферу. Поэтому современная языковая ситуация в Татарстане является результатом языковой политики Советского государства прежних десятилетий.

С течением времени национальные языки в союзных и, в особенности, автономных республиках, были вытеснены из многих сфер общества, их функционирование заметно ограничилось по сравнению с 1920-ми годами, а образование на национальных языках сильно урезалось, изучать национальный язык становилось невыгодным, даже немодным. И здесь дело не только в «естественном» вытеснении русским языком национальных языков, как того утверждал профессор Ю. И. Семенов, — это все стало результатом языковой политики, проводившейся в СССР по отношению к национальным языкам, которая была, в конечном счете, направлена на аккультурацию этнонациональных обществ, затем и ассимиляции.

В конце хотелось бы добавить, что преимущественное, подавляющее использование многими татарами русского языка, можно воспринимать не только как свободный выбор личности, но и как знак покорности, фатализма, несбыточности этнонациональных мечтаний и замкнутости этнокультурного сообщества, особенно из-за формирования языкового поведения в ситуации идеологического давления. С точки зрения психологии утрата свободы активного выбора для человека является весьма существенной для самоидентификации в социуме. Для нормального развития этнической идентичности в многонациональной стране, этническому большинству необходимо вести себя так, чтобы содействовать развитию как «своей» идентичности, так и идентичности «другого». Вот этого сейчас и не наблюдается.

Ляйсан Юсупова

17.07.2018 11:59

Поделиться статьей

Чтобы всегда быть в курсе последних событий, подписывайтесь на наш канал в Telegram

Новости по теме