Поиск

Крымская весна Минниханова

События в Крыму в феврале 2014 года развивались стремительно, и сразу в полный рост поднялся вопрос крымских татар.

Как казанские татары вопросы крымских татар разруливали

Лидеры Меджлиса признали новую власть в Киеве (её в Москве сразу назвали хунтой по аналогии с латиноамериканскими банановыми диктатурами) и 26 февраля у здания Верховной рады в Симферополе под десятками синих крымско-татарских знамен собралась гудящая толпа. Шесть тысяч крепких мужчин скандировали: Аллаху Акбар! и Слава Украине! В толпе были ребята из «Правого сектора» и движения евромайдан. Милиция фактически не вмешивалась: они помнили как убивали в Киеве бойцов «Беркута». Рядом с крымскими татарами тогда встали русские отряды самообороны, наспех собранные Сергеем Аксеновым — будущим главой полуострова и Рустамом Темиргалиевым, заместителем предсовмина. Русская и татарская стороны пытались перекричать друг друга, бились древками флагов, то тут, то там возникали драки, и только чудом удалось избежать бойни.

Спикер Владимир Константинов собирал депутатов на внеочередную сессию, но кворума не хватало. Испуганные члены крымского парламента просто не хотели приближаться к зданию Верховного Совета, боялись расправ. Некоторых заводили с черного хода, и тогда представитель Меджлиса — сотник с киевского майдана — вошёл в здание и заявил Константинову и Аксенову, что если будет поставлен на голосование вопрос о воссоединении с Россией, то начнётся война. В доказательство угрозы они показательно организовали штурм рады: взломали двери ломами, оттеснили охрану с помощью газовых баллончиков, заполнили первый этаж и стали требовать Константинова. Депутаты и члены правительства попросту разбежались… В тот день погиб только один — пожилой мужчина, у него не выдержало сердце.

Спецпосланник Путина Рустам Минниханов и Рустам Тимергалиев

В Крыму были расквартированы два десятка тысяч украинских военных, но их не боялись ни в Раде, ни в Совете министров полуострова. Военные были деморализованы и подавлены предательством Януковича, а новые украинские власти не внушали им доверия. Военных можно было уговорить, в конце концов, многие из них были крымчанами и вряд ли бы пошли с оружием против своих. Крымские татары готовы были биться.

Меджлис мог собрать 20 тысяч и более человек, и они могли сильно изменить баланс сил, вспоминал через год Темиргалиев: «Если бы они поднялись и пошли, была бы кровь, потому что мы бы тоже не отступили, для Украины это могло стать сигналом для активных действий». То, что произошло на Донбассе летом 2014-го, вполне могло случиться в Крыму уже в марте. Все элементы для взрыва давно были собраны, оставалось только поставить таймер.

Успокоить крымских татар и уговорить их лидеров сесть за стол переговоров должен был президент Татарстана Рустам Минниханов, на которого Путин в те дни возложил полномочия своего представителя. Минниханов, у которого не было ни грамма опыта в ведении подобных диалогов, сильно волновался, таких задач перед ним ещё никто не ставил.

Тимергалиев-страший полпред Татарстана, и как федеральный канал заговорил по-татарски

Первая делегация из Казани вылетела в Симферополь на следующий же день, 27 числа. Четверо депутатов татарстанского парламента — Государственного совета — должны были прощупать почву. Состав делегации подобрали особо. Спикер Фарид Мухаметшин выбрал в парламенте двух поэтов — Разиля Валеева и Роберта Миннуллина. Решил, что они смогут найти дорожку к сердцам крымских татар. Их сопровождал отставной милицейский генерал Рафил Нагуманов (единоросса Виктора Бударина взяли за компанию). Делегация съездила и вернулась ни с чем. Следом отправили молодого муфтия Камиля Самигуллина и его заместителя Рустама Батрова, который потом оскандалился заявлениями о предателях-крымских татарах (муфтий за него затем оправдывался). Тоже без успеха.

В день штурма Рады в Симферополе Минниханов находился в Красноярске на экономическом форуме. Помощники написали от его имени обращение к крымским татарам с призывом к согласию и миру с русскими Крыма. Текст зачитали в эфире Первого канала, этот же текст депутаты возили в Симферополь. Первого марта Минниханов выступил уже сам на канале «Россия 1» и говорил по-татарски (наверное, впервые в эфире российского телевидения в прайм-тайм звучала без перевода татарская речь): «Русские, украинцы и крымские татары должны быть вместе, и в этом случае и Россия будет с вами. Казанские татары в эти трудные дни с вами…«Все понимали, что телеобращение не могло повлиять на ситуацию. Надо было говорить лично. В Москве решили, что с татарами Крыма могут договориться только татары из Казани.

Поездку в Симферополь готовили спешно. Пришлось отменять запланированные мероприятия, участие Минниханова в ежегодном республиканском молодежном форуме, который он традиционно посещал. Пятого числа президент с небольшой делегацией вылетел на правительственном джете из Казани.

«Идут переговоры и Минниханов может стать гарантом договоренности между крымскими татарами и крымским правительством», — говорил в аэропорту Симферополя первый вице-премьер нового правительства Тимергалиев. Высокий, черноволосый татарин (только не крымский, а поволжский), его звали так же как президента, и в те дни он играл если не ключевую, то очень важную роль. В том же марте отец Темиргалиева Ильмир будет назначен Миннихановым полпредом Татарстана в Симферополе.

«Янукович не мой уровень» и хмурый Чубаров

Тем временем людей подогревали. Среди татар распускались слухи о грядущей депортации: придут русские и всех отправят в Магадан, паспорта выдадут уже с магаданской пропиской. Кто-то верил, кто-то отказывался верить, но обстановка была взвинченной. Ответственность за депортацию крымских татар в 1944 году считали, несёт Россия, как правопреемница СССР, и сейчас возвращение России в Крым воспринималось как очень зловещий знак. В татарских населённых пунктах формировались отряды самообороны. Лидер Милли Меджлиса Рефат Чубаров говорил, что вместе с Миннихановым в Крым пришли войска. Все ключевые позиции на полуострове уже заняли солдаты без опознавательных знаков — вежливые люди. Они уже контролировали Раду, которую днём ранее 26 февраля штурмом брали сторонники меджлиса. Со здания спустили украинский флаг и подняли российский триколор. В случае аннексии Чубаров грозился встретить российскую армию с оружием.

Команда Аксенова и Москва решили, что за несколько дней нужно сделать то, чего не сделали в Киеве за последние 20 лет: выдать гарантии безопасности крымским татарам и пообещать, что они будут достойно представлены в правительстве и получат компенсации за годы унижений и депортации.

Минниханова из аэропорта повезли в центр Симферополя — в Раду. По дороге в окно автомобиля он увидел дорожный указатель на крымско-татарском языке и свободно прочитал его. «Языки похожи», — скажет он потом журналистам.

Слушая спикера Константинова об ужасах, творимых бандеровцами и новой киевской властью, президент заявил, что приехал только потому, что не хочет кровопролития: «но кого-то учить я не собираюсь». Он заикнулся было о Януковиче, который не удержал ситуацию, но быстро одернул сам себя: «Янукович это не мой уровень. Не мне его судить». Сидевшие напротив руководители Крыма про себя оценили такое поведение: они-то ругали Януковича свободно.

После Рады все поехали в Совет министров, где вице-премьер из Татарстана Алексей Песошин и Темиргалиев подписали соглашение об экономическом и социальном сотрудничестве Казани и Симферополя. Единственный документ, который в спешке успели подготовить.

Внятной повестки и предложений в тот день ни у кого не было. Минниханов повторял свой излюбленный тезис, что надо заниматься экономикой и развитием хозяйства, а политику оставить в покое. Его поразил Симферополь — в каком состоянии находится город, за 20 лет независимости Крымом никто не занимался: здесь всё осталось фактически советским: убогим и обветшалым.

«У нас интересы в Крыму, бизнес-интересы в частности, мы и дальше хотим здесь развиваться, — говорил он крымчанам.- Но если есть напряжение, никакой инвестор к вам не придёт, и никто хорошо жить не будет. Нельзя допустить межнациональных и религиозных конфликтов. Все начинается с небольшой драки, и она уже перерастает в серьёзный конфликт».

Крымских татар Минниханов называл братьями. «Недопустимо, что этот народ дальше страдал. Мы друг друга понимаем. У нас одна религия, один ханафитский мазхаб. Все одинаковое. Многое нас сближает…» — объяснял он.

Кажется, что в тот день в спешке готовились даже подарки. Константинов вручил Минниханову странный презент со словами «вот за это мы боремся»: брошюру с конституцией Крыма. В ответ президент подарил депутатам простенький небольшой ковер с вытканным изображением башни Сююмбике.

Встреча с Чубаровым и лидерами Меджлиса прошла уже не так благосклонно. Чубаров не скрывал своего отношения к происходящему: он не верит ни новым крымским властям, ни России, ни Минниханову. Поддержка евромайдана в Киеве должна была принести ему пост спикера крымского парламента и 50%-ное представительство Меджлиса в республиканском кабмине. Что ему готовы предложить сейчас?

На фотографиях со встречи он вышел разочарованный и злой. Обычно улыбчивый и дружелюбный Минниханов на фото получился очень хмурым и напряжённым. Решили, что крымское правительство разработает документ, определяющий льготы для крымских татар, а Минниханов возьмёт на себя гарантии исполнения. Но на это нужно время. Договорились встретиться ещё раз. Встречу заканчивали культурной программой. Заехали в соборную мечеть, где Минниханов помолился и поговорил с муфтием Эмирали Аблаевым: обнялись, расцеловались. Разговор вели на татарском.

После кортеж направился из Симферополя в Бахчисарай — столицу крымских татар. Негласно уже решили, что Татарстан возьмёт шефство над Бахчисарайским районом. Минниханов побывал на могиле Исмаила Гаспринского.

Затем Севастополь — встреча с земляками-военнослужащими Черноморского флота. Эти картинки потом показывали по местному телевидению. Большинство зрителей так и не поняли драматизма этой поездки.

Закрытое небо для Минниханова и языковой вопрос

За несколько дней до референдума в Крыму уже распустили украинские воинские части. Оружие изъяли, часть разоружённых людей препроводили за Перекоп. Оставался только Чубаров с Меджлисом. Для России он был самым главным элементом дестабилизации. Меджлис требовал половину мест в правительстве: 50%-ную квоту. Позже они уступили и согласились на 30%. Но и это было невозможно выполнить.

Константинов считал, что Чубаров хочет только борьбу с Россией, а стимулируют и финансируют его новые власти Украины. «Он не намерен договариваться», — повторял спикер Темиргалиеву и Аксенову. Те соглашались. Чубаров отвечал им той же монетой — он считал Константинова своим главным врагом и разговаривать хотел в Киеве, а не в Симферополе.

Следующий приезд Минниханова должен был состояться 10 марта. Этот визит не афишировали, но в тот день прилететь он не смог — ему закрыли небо. Американская радиоэлектронная разведка прослушивала все переговоры и сообщила киевским властям о готовящемся рейсе из Казани. Киевляне приняли меры. Предприятие, обслуживающее авиасообщение над страной — «Украэрорух» отказало в заявке Симферополя принять борт с президентом Татарстана в воздушное пространство Украины. Без объяснения причин.

Минниханов пересел на обычный рейсовый борт S7, но долетел только до Москвы, как и этому самолету запретили пересекать воздушное пространство Украины. Пересели на спецборт МЧС и снова отказ. Радиоразведка целый день вела всю группу и передавала координаты в Киев. После этого случая правительство Крыма приняло решение взять под контроль «Украэрорух».

Из положения с трудом, но выкрутились. Самолет МЧС доставил президента в Анапу, оттуда на нескольких автомобилях 15 часов он добирался до места через Керченский пролив. В Симферополе были поздно вечером. Меджлис был на грани, вспоминал Темиргалиев: «Минниханов смог их уговорить не выступать». Переговоры с Чубаровым и его людьми шли всю ночь. Президент убедил их согласиться на 20%-ную квоту в парламенте и правительстве. Треть мест это очень большая ответственность, больше, чем сможете унести, ведь татар в Крыму 14%, говорил Минниханов. В дополнение к этому обещал безопасность, финансирование в рамках поддержки депортированных народов, гарантии сохранения языка и культуры. (всего через четыре года Татарстан сам столкнётся с тем, что его собственная система сохранения языка окажется под угрозой).

Крымско-татарский язык получит хождение в Крыму как третий государственный наравне с русским и украинским. Правительство разработает схему упрощённого получения земли под строительство для тех, кто возвращается в Крым и легализацию уже построенного жилья. Чубаров нехотя согласился. С него взяли обещание, что он не будет мешать проведению референдума. Если хотят пусть бойкотируют…

На следующее утро Константинов собрал Верховный совет, и подавляющее большинство депутатов приняли документ, в котором задекларированы права и свободы крымских татар. Задача была выполнена.

Трио Джемилева, Шаймиева и Путина и референдум

Одновременно с переговорами в Крыму состоялись другие переговоры в Москве. Путин подключил к процессу Минтимера Шаймиева. Он попросил его связаться с многолетним лидером крымских татар, легендарным Мустафой Джемилевым и вызвать его на разговор. Шаймиев пригласил Джемилева в Казань. Но Путин уговорил провести переговоры в Москве. Бывший президент Татарстана полетел в столицу. С Джемилевым они встретились в здании представительства Казани и проговорили два часа один на один. А после Шаймиев соединил Мустафу-бея по телефону с Путиным: они общались еще около получаса.

Джемилев перед поездкой встречался с новым премьером Яценюком и больше представлял в Москве новые украинские власти, чем крымских татар. Шаймиев и Путин наоборот давили на крымско-татарскую тему, обещая гарантии этой части населения полуострова.

«Шаймиев говорил, что свою задачу видит в том, чтобы крымско-татарский народ, который в двадцатом веке пережил такую страшную трагедию, чтобы этой трагедии не повторилось, — вспоминал Джемилев. — И что он (Шаймиев) хотел бы сделать для этого народа, тем более родственного народа, какую-то помощь. Использовать всё своё влияние и возможности для этого».

Путин в разговоре с Джемилевым просил, чтобы крымские татары не были втянуты в конфликт, в который, по его мнению, их хотят втянуть украинские националисты (Путин называл их бандеровцами). Он говорил Джемилеву: посмотрите как живёт Татарстан в составе России. «Видимо, с намеком на то, что так же счастливо будут жить крымские татары», — вспоминал после разговора Джемилев. У него создалось впечатление, что Путин говорил о целесообразности того, чтобы крымские татары соблюдали нейтралитет: «Такого слова, правда, употреблено не было. Чтобы не было провокаций. Я ему твердо сказал, что провокаций с нашей стороны не будет, и мы очень заинтересованы в том, чтобы не было там кровопролитий. Мы не собираемся там воевать, но мы будем действовать строго в соответствии с решением нашего руководства, руководства Украины».

Убедить Мустафу-бея не удалось. Через два дня после переговоров он полетит в Брюссель и станет требовать ввести в Крым миротворческий контингент ООН. На полуостров его больше не пустят.

Референдум 16 марта прошёл без эксцессов. Минниханов провел тот день с маленьким сыном. Съездили на верблюжью ферму под Казанью. О результатах голосования особо никто не беспокоился — большинство русскоязычных крымчан хотели в Россию, это было очевидно для всех.

Меджлис хотел политики, а Минниханов призывал хозяйствовать

В Крым он ездил ещё два раза. Через несколько дней после референдума, в конце марта, созвали курултай крымско-татарского народа. Чубаров сидел в президиуме, в зале гости из Казани. Минниханов вышел к трибуне и произнёс несколько предложений по-татарски, а затем попросил разрешение выступить на русском: «не все слова у нас схожие. Многое у нас схожее, но будет правильно, если я выступлю на русском языке…» По сути, он повторил все, что говорил раньше: крымчане сказали своё слово, итоги референдума это данность, которую надо принять. Вместе с тем парламент Крыма принял гарантии, которых у крымских татар не было никогда. Посмотрите как живут татары в Татарстане — это продвинутый регион, оставьте политику и занимайтесь хозяйством, мы вам поможем, наши бизнесмены готовы предложить крупные проекты.

Камера телеканала ATR скользила по лицам, и выражение большинства в президиуме и в зале было напряжённым и недоуменным. Меджлис жаждал политической деятельности, экономика его мало интересовала. Минниханов волновался, постоянно отступал от подготовленного текста, снимал и одевал очки и в конце заявил, что ему понятны их эмоции. Таким образом, он просил их, чтобы и они его поняли. Но понимания было мало.

Через месяц один из помощников Минниханова после встречи с лидерами Меджлиса в Казани в отчаянии скажет: они ничего не хотят понимать, им нужна только политика.

В конце мая произошло первое столкновение в Армянске. Джемилеву закрыли доступ в Крым, но он попытался проехать через Перекоп. Его вышли встречать несколько тысяч крымских татар. Произошла потасовка с ОМОНом. Обошлось без жертв, но прокурор Крыма Наталья Поклонская инициировала административное делопроизводство по новому закону о митингах. Участникам несанкционированной встречи Джемилева грозили штрафы в 10 000 рублей.

Минниханов снова вылетел в Крым. По выражению Наримана Джелялова, заместителя председателя Меджлиса, крымские татары и крымская официальная власть никогда не жили в России: «Местные власти могут не понимать некоторые нюансы или понимать их слишком буквально. Рустам Нургалиевич постарался поспособствовать поиску диалога между сторонами».

В результате прошли встречи с руководством Крыма, потом была встреча с Чубаровым, затем уже прошла совместная встреча, где Минниханов играл роль посредника. «Он благотворно повлиял на ситуацию», — вспоминал Джелялов. Но это не помогло. В конце-концов власти просто объявили Меджлис экстремистской организацией и запретили её на территории Российской Федерации.

Ян Гордеев

30.04.2018 17:39

Поделиться статьей

Чтобы всегда быть в курсе последних событий, подписывайтесь на наш канал в Telegram

Новости по теме