Поиск

Татарский язык как валлийский. Почему татарскому нужна LATINITCA

Татарский язык переживает самые плохие времена, хуже не было.

Татарский язык переживает самые плохие времена, хуже не было.
Его постепенно выдавливают из школьных образовательных программ, он практически отсутствует в жизни современных горожан, элита и начальство (то есть те, кто всегда задает тренды и моду для масс) публично говорят на татарском реже, чем на английском.
Для языка оставлены несколько гетто и резерваций: архаичный театр (пусть не обижаются театралы), безнадежно отставшие от времени телеканал-радиостанция и маленький магазинчик в центре Казани с татарскими книгами на задворках бывшего татарского издательства (сейчас там отель), а его филиал находится на этой же улице Баумана в подвальном помещении. Вы, наверное, вспомните что-то еще (какую-нибудь татарскую гимназию), но задумавшись, тоже сможете назвать это резервацией — территорией отведенной для жизни сохранившихся носителей языка. По оценке многих татарских интеллигентов, положение татарского языка предкатастрофное. Еще одно поколение и все закончится.

Обсуждать причины и дискутировать о прогнозах не входит в задачи этого текста. Мы хотим поговорить о том, как это исправить. Для начала давайте посмотрим на заграничный опыт.

Валлийцы преодолели девятый вал проблемы сохранения родного языка

В 1962 году поэт и бывший школьный учитель из Уэльса (это крупный британский регион с населением в 3 млн человек) Сондерс Джон Льюис прочитал по радио свою знаменитую лекцию, которая вошла в историю под названием — речь о судьбе языка. В ней он предсказал исчезновение валлийского, на котором говорила значительная часть населения западной Британии.

На Льюса, утонченного поэта и драматурга, лихо чувствующего дыхание вечности, сильное впечатление произвели результаты переписи населения 1961 года. Оказалось, что количество говорящих на валлийском резко сократилось за последние три десятка лет. Если в 1931 году их было 36%, то в 1961 году уже 26%. Поэт призывал людей что-то сделать для популяризации языка, иначе будет поздно. Призыв Льюиса был услышан, но вместо популяризации в Уэльсе началась политическая борьба за права валлийского языка.

Спустя пять лет борьбы британский парламент принял закон, дарующий право использовать валлийский в государственном делопроизводстве в Уэльсе и говорить на нём во время судебных процессов, предварительно уведомив об этом судью.

Спустя еще 13 лет после ожесточенной борьбы открыт телеканал на валлийском. Еще через 10 лет во время переписи населения стало известно, что количество валийскоговорящих перестало сокращаться и стабилизировалось на уровне 1981 года, это примерно 19% населения. В 1985 году Льюис умер и не увидел, что в 2001 году число носителей валлийского языка перевалило за 20% (впервые за 100 лет) при населении региона — повторим ещё раз — почти 3 млн человек. Ещё около 28% знали валлийский «по-собачьи», то есть понимали, но не разговаривали.

Надо сказать, что 1962 году Льюис, с которого, собственно, и началась вся эта история был поражен отношением простых людей к валлийскому. Они буквально говорили: «зачем мне и моим детям валлийский, пусть лучше учат английский». В первом, ещё чёрно-белом, кинофильме популярнейшей британской рок-группы Beatles под название Hard Day’s Night есть очень символичная сцена — журналист жалуется, что его могут отправить до пенсии работать на валлийскую радиостанцию. Большего позора и унижения для журналиста представить было нельзя. А ещё говорят, что статус языка не важен!

Люиса поняли неправильно, он призывал не к политике, а к популяризации языка. Поэт хотел, чтобы валлийский стал модным и желанным для молодых. Но призыв поэта был понят по-своему. Начался политдвиж, который хоть и дал результат, но не такой, что нужен был Льюису.

Популяризация — это всегда результат колоссального мысленного напряжения, это креатив, на который способны очень немногие.

Для Татарстана сейчас, как и для отдалённо похожего на нас Уэльса, стоит та же задача — популяризация языка. Поскольку всё, за что боролись валлийцы последние тридцать-сорок лет в Татарстане давно есть: татароязычный канал, радиостанция, и даже госорганы, использующие второй госязык. На ужасающую ситуацию это не влияет. Нужна популяризация языка.

Возвращение к истокам должно помочь

На наш взгляд, самый первый и верный шаг этом направлении — возвращение татарского языка на яналиф — латинскую графику. Почему это нужно сделать?

Во-первых, татарский язык на основе кириллицы превращает его в язык подчиненный русскому. Особенно это бросается в глаза в городе, где таблички с названиями улиц дублируются на татарском: когда видишь, например, «ул. Маяковского, Маяковский ур." вызывает удивление, зачем это нужно. Отношение к „второстепенному“ языку всегда будет второстепенным. Уверены, что для десятка невежественных людей, ратующих за добровольное изучение родных языков, татарский или любой другой на основе кирилической графики — не более чем суржик.

Во-вторых, кириллица некрасива, она проигрывает латинице эстетически и функционально. По правде говоря, то, что мы называем сегодня кириллицей, на самом деле продукт петровской языковой реформы, так называемый петровский гражданский шрифт или „гражданка“.

Петр Первый сам пытался приблизить кириллицу к латинскому шрифту и вся его языковая реформа- это попытка подражать латинской графике. В результате получилась довольно убогая пародия на латиницу.

Что касается латиницы — она совершенна и эстетически прекрасна. Доказательств не нужно. Весь цивилизованный мир пользуется латиницей. Даже китайцы, которые перевели свой язык на латинский шрифт. Этот аргумент предлагаем в качестве ответа на язвительный вопрос, а почему татарскому языку не вернуться к арабской вязи. Латиница сделает татарский язык волнительно-приятной для молодежи в массе, это и есть популяризация, о которой говорил Льюис, и за которую ратуем мы. Распространенное утверждение, что перевод на латиницу это стресс для всех, а потому лучше не ничего не трогать, следует признать ошибочным.

Мы уже используем латиницу

Совсем недавно на территории России проходил очень короткий по времени (всего несколько лет), но очень масштабный эксперимент по переводу русского языка на латиницу. В эксперименте участвовала подавляющая часть молодежи и люди среднего возраста. Эксперимент надо признать удавшимся. Он показал, что никакого стресса при переходе на латинскую графику нет и быть не может. Сторонникам перевода татарского языка на латиницу надо этот эксперимент изучать. Ничего лучше в плане опыта до сегодняшнего дня не появилось. В начале нулевых распространение мобильной связи в России шло космическими темпами. Сервис просто не успевал за развитием рынка. Миллионы мобильных телефонов не были русифицированы, потому абоненты начали массово пользоваться латинским шрифтом для переписки в системе short message system (SMS). Конечно, в этом новом языке возникло много дополнений. Например, вместо Ж использовали *. Сочетание строчных букв b и l давало букву «Ы». Прописная W заменяла «Ш» и т. д. Приноровиться к латинице было делом пары дней. Мы, сами того не ведая, провели над собой удивительный социальный эксперимент.

Законодательный запрет использовать латинскую графику для языков народов России для гражданского общества не есть тотальное табу. Да, перевод татарского языка на латиницу сорвался в начале нулевых по политическим основаниям, но это не мешает нам использовать латиницу в частной жизни, явочным порядком.

Ян Гордеев

20.04.2018 17:56

Поделиться статьей

Чтобы всегда быть в курсе последних событий, подписывайтесь на наш канал в Telegram

Новости по теме